Хирург, опередивший время: сто лет со дня рождения профессора В.Н. Кошелева и его верной музы
Будучи младшей сестрой Евгении Михайловны я видела их жизнь с самого начала, с тех далёких студенческих лет, когда они ещё только входили в медицину, а я в свои первые университетские годы на педиатрическом факультете мединститута. Владимир Николаевич и Евгения Михайловна были рядом всегда. Я наблюдала за ними десятилетиями, до самого их последнего часа. И теперь, спустя сто лет после рождения Владимира Николаевича, я понимаю, что мне выпала редкая честь быть свидетельницей истории, сотканной из любви, науки и беззаветного служения людям.
Они стали легендой. Не потому, что кто-то их так назвал, а потому, что прожили жизнь так, что она сама превратилась в легенду. Профессор Владимир Николаевич Кошелев — хирург, опередивший время, создатель одной из первых в СССР лазерных лабораторий. И Евгения Михайловна — его муза, его опора, его тихая и одновременно огненная сила. Их история - это гимн любви, мужеству и вере в будущее.
Лазер… Сегодня это слово звучит буднично. Но когда-то оно было вызовом, мечтой, шагом в неизведанное. Эта технология ворвалась в науку и медицину, перевернув всё, что было до неё. Однако за каждым лучом стояли живые люди — те, кто рискнул, кто поверил, кто пошёл против течения обычной жизни. Всё началось с гениев: Чарльза Таунса, Александра Прохорова и Николая Басова, создавших в 1954 году мазер, предтечу лазера. А 16 мая 1960 года Теодор Мейман зажёг первый в мире лазерный луч, открыв новую эру. Тогда же великие медики, среди которых был и Владимир Кошелев осознали: этот свет призван исцелять. Первым клиническим героем стал американец Леон Голдман, который в 1966 году удалил меланому лазером. И его крылатая фраза «Если вам не нужен лазер, не используйте его» до сих пор остаётся хирургической заповедью. А в 1976-м австриец Фриц Хеппнер совершил, казалось бы, невозможное — лазерным скальпелем убрал опухоль мозга. Но в тот же год, в далёком Саратове, зажглась звезда русского Владимира Кошелева — хирурга с инженерной душой, выпускника авиационного техникума, знавшего, как летают легендарные «Яки». Профессор Кошелев Владимир Николаевич создал на кафедре госпитальной хирургии педиатрического факультета Саратовского медицинского института (СМИ) одну из первых крупных лазерных лабораторий в Советском Союзе. Он сумел объединить врачей и инженеров завода «Тантал» во главе с гениальным Георгием Архиповичем Умновым — прекрасным учёным и руководителем. Это был не просто заказ приборов. Это был настоящий симбиоз, где каждый учился у каждого, где всё делалось сообща, с горячими сердцами и холодными головами.
Итогом этого союза стали крупнейшая в Союзе лазерная лаборатория (1976) и областной лазерный центр (1987). Здесь лечили незаживающие раны низкоинтенсивным излучением, рассекали ткани высокоинтенсивным, защищали кандидатские и докторские диссертации, рождали новые идеи. Но Владимир Николаевич был не только блестящим хирургом. Он был ещё и прекрасным анестезиологом и реаниматологом, создавшим, по словам министра здравоохранения СССР Б.В. Петровского, инспектировавшего саратовские больницы, лучшее отделение в городе.
Профессор Кошелев В.Н. всегда стремился к новому. Его жизненным девизом стали слова римских консулов, уходящих в отставку, которые он хорошо знал по А.П. Чехову: «FECI QUOD POTUI, FACIANT MELIORA POTENTES» — «Я сделал всё, что мог; пусть те, кто может, сделают лучше». Этот латинский афоризм, популяризированный Цицероном, он пронёс через всю свою научную и врачебную жизнь. В его рабочем кабинете в больнице № 6, которая теперь носит его имя, висел художественно выполненный чеканный портрет с его профилем, обрамлённый тем же самым латинским девизом. Эта чеканка теперь хранится у меня дома, как реликвия, как напоминание о человеке, для которого слова не расходились с делом.
Уже в 80-х годах прошлого века он говорил об искусственном интеллекте и внедрял его элементы в научные работы. Созданные под его руководством компьютерные программы помогали врачам принимать решения при лечении сложных больных. Он смотрел дальше всех.
Сегодня имя Владимира Николаевича Кошелева стоит в одном ряду с Голдманом и Хеппнером — в тройке величайших хирургов-лазерщиков мира. Но, как это часто бывает, не все осознают, что рядом с ними живёт гений. И только время — справедливый судья — расставляет всё по местам. Я жила рядом с семьёй Кошелевых и сама поняла это не сразу. Но теперь, спустя много лет, я вижу ясно: он был из тех, кто меняет мир, не ожидая благодарности.
Интересна сама биография Владимира Николаевича. Он родился в августе 1926 года в простой семье отец краснодеревщиком, а мама домохозяйка, рос обычным мальчишкой — гонял в футбол, играл в казаков-разбойников, лихо цеплялся на проволочный крючок за грузовики. Однажды, в 10 лет, он уцепился за машину в центре Саратова, а отцепился только за городом. Возвращался пешком всю ночь, пока родители обзванивали милицию, больницы и морги. Дома ему, конечно, крепко досталось. Но мальчишеский авантюризм не исчез — он переплавился в дерзость научной мысли, в умение рисковать там, где другие отступали.
Он был фантазёром, увлекался авиацией, поступил в авиационный техникум — и при этом, представьте себе, умудрился закончить музыкальный техникум по классу кларнета и саксофона при Саратовской консерватории. А затем, ко всеобщему удивлению, выбрал медицину. Все шесть лет института он играл в профессиональных оркестрах — в клубе НКВД, Доме офицеров, в джазе Юрия Милушкина, выступал перед киносеансами в «Центральном». Был сатириком на студенческих вечерах, душой любой компании — и при этом учился страстно, жадно, успевая всё. Окончив институт с отличием, он поступил в клиническую ординатуру к легендарному профессору И.М. Поповьяну — ректору СМИ, блестящему полевому хирургу, герою Финской и Великой Отечественной, человеку с удивительной судьбой и огромным сердцем. И.М. Поповьян стал его научным отцом, и эту эстафету Владимир Николаевич пронёс с благоговением до конца своих дней.
А за всем этим стояла Она — Евгения Михайловна, моя сестра. Они учились вместе, вместе голодали в съёмных квартирах, вместе поднимались из нищеты — но никогда не жаловались, никогда не сдавались. Я помню, как впервые увидела Владимира Николаевича. Это было в августе, у меня был день рождения. Моя сестра, наверное, сказала ему об этом, и он пришёл с огромным арбузом и подарил его мне. Этот жест — такой простой и такой тёплый — навсегда остался в моей памяти. Евгения Михайловна стала его музой, его тихой пристанью и огненным вдохновением. Она была акушером-гинекологом, заведовала родильным домом, через её руки прошли сотни спасённых жизней. Она умела создавать вокруг себя атмосферу праздника. В их доме собирались музыканты, учёные, инженеры, общественные деятели — и душой этих вечеров была именно она. Вспоминают, что когда Евгения Михайловна входила в зал, оркестр замолкал и начинал играть «Голубые глаза» — знаменитое танго Оскара Строка. А в том оркестре играл сам Владимир Кошелев — блестящий саксофонист и кларнетист, навсегда влюблённый в свою жену. Этот музыкальный факт — не просто деталь, а ещё одна яркая краска в их удивительной, проникновенной и поэтичной жизни. В нашей семье остался прижизненный портрет моей сестры, написанный известным саратовским художником, — он долгие годы висел в домашнем кабинете Владимира Николаевича.
Их любовь была легендой. Они ушли почти одновременно, но навсегда остались вместе — на Старообрядческом кладбище Саратова, в одной могиле, в одной вечности.
Член «Российского общества хирургов», доцент Саратовского государственного медицинского университета имени В.И. Разумовского кафедры госпитальной хирургии, хирург, Николай Николаевич Захаров, бывший учёным секретарём областного общества хирургов имени С.И. Спасокукоцкого, которым руководил профессор Кошелев Владимир Николаевич, вспоминает о нём с глубоким уважением и любовью: «Это был обаятельный, мудрый, невероятно эрудированный, добрый человек, безмерно любивший свою жену». Эти слова — не просто дань памяти. Это живое свидетельство того, каким он был на самом деле.
Владимир Николаевич стал Заслуженным деятелем науки РСФСР, Почётным гражданином Саратова. Его имя присвоено Городской клинической больнице № 6, на стене которой сияет мемориальная доска. Но главное — не в бронзе, не в граните, не в официальных званиях. Главное — в сердцах, которые помнят. Главное — в той теплоте, которую он излучал, в той любви, которой он жил.
Память о них — это не просто факт их биографии. Это напоминание всем нам: величайшие открытия рождаются не в одиночестве, а в любви. Звезда хирурга, профессора Владимира Николаевича Кошелева горит ярко, и ей уже не страшна ничья слепота. Она освещает путь тем, кто идёт следом. И пока жива эта память, живы и они — двое под звёздным небом, навсегда оставшиеся вместе.
Светлана Михайловна, сестра Евгении Михайловны Кошелевой
